###Александр Заваров: «Если бы кто-то раньше пообещал нам, что за победу по 50 тыщ на брата дадут, мы бы в поле и воробья загоняли — точно!» ###

В следующем году исполнится 20 лет первому в истории советского футбола супертрансферу: тогда за целых пять миллионов долларов блистательный полузащитник киевского «Динамо» и сборной СССР Александр Заваров отважно отправился торить путь, которым позднее прошли многие его одноклубники.

Этот футболист (за свободолюбивую, бунтарскую натуру журналисты прозвали его Томом Сойером) вводил болельщиков в экстаз потрясающим дриблингом, импровизацией и способностью видеть поле. Знатоки уверяют, что его данные были не хуже, чем у хваленого Марадоны, а когда хозяин концерна FIAT и владелец футбольного клуба «Ювентус» Джанни Аньелли увидел Заварова в европейских матчах в 1986 году, он буквально в него влюбился. Подобно нынешнему российскому олигарху Абрамовичу, «великий и ужасный» Аньелли сам занимался селекцией и в этом случае за ценой не постоял. Он мог позволить себе дорогие игрушки...

Беспрецедентная футбольная сделка состоялась в офисе «Совинтерспорта». Лобановский туда, по свидетельствам очевидцев, прибыл с 15-минутным опозданием (что для него совершенно нехарактерно) и чуть ли не с порога заявил генеральному директору Пьетро Джулиано: «Вы даете три миллиона? А мне нужны шесть, и отдельно я хочу оговорить условия контракта для самого Заварова». После чего Джулионо вышел из кабинета — видимо, звонить хозяину... В общем, сошлись на краснозвездной цифре пять — в придачу клуб получал комфортабельный автобус с телевизором и кондиционером и две хорошие машины для администрации.

В ту пору ходили отнюдь не беспочвенные слухи о том, что следом за 27-летним полузащитником в «Ювентус» отправятся Лобановский (в качестве главного тренера) и Протасов с Михайличенко, но что-то в этом пасьянсе не сложилось, «Старая Синьора» не превратилась в «дочку» «Динамо», и Заварову пришлось выплывать среди акул капитализма в одиночку. В Турин он прибыл с гордо поднятой головой. Те, кто остался в Союзе, вздыхали: «Квартира, машина, повариха, экономка, переводчица — мечта!», а у него, типичного «хомо советикус — облико морале», начались первые столкновения с «их» нравами.

Буквально через неделю после приезда сфотографироваться с Сашей напросилась очаровательная итальянка, а уже на следующий день потрясенный Заваров увидел себя на развороте порнографического издания в обнимку с... голой девицей. «Вот так развлекаются советские футболисты», — гласила подпись. Саша решил никуда не выходить из дома и избегать любых снимков на память, однако пресса тут же подняла крик: зазнался, плюет на народ! Прервав затворничество, он рискнул снова сфотографироваться — на этот раз с семьей, и опять увидел себя в газете — с ребенком. Из подписи следовало, что это его любимое чадо...

О своем знакомстве с пресловутыми папарацци, тиффози и мафиози господин Заваров вспоминает теперь с улыбкой. Эх, эти бы проблемы ему, главному тренеру муниципального клуба «Арсенал», сейчас... По жизни его помотало — успел поработать во Франции, в России и Казахстане, повзрослел, заматерел, но когда у него спрашивают о планах на будущее, по-мальчишески расплывается в улыбке: «С «Динамо» я завоевал Кубок кубков, с туринским «Ювентусом» — кубок УЕФА... Для полного комплекта не хватает только чемпионской медали».

«КОГДА ЛОБАНОВСКИЙ МЕНЯ УГОВАРИВАЛ: «ПИШИ ЗАЯВЛЕНИЕ!», Я ОТНЕКИВАЛСЯ: «У МАМЫ СПРОШУ»

— Саша, футболистов, чьи имена болельщики произносят с благоговением, можно пересчитать по пальцам. Стрельцов, Блохин, Беланов, Шевченко, ну и, конечно же, все с наслаждением вспоминают твою игру... Насколько я знаю, ты не очень-то в киевское «Динамо» рвался, однажды даже бросил в сердцах: «Не хочу здесь играть», и тогда, осерчав не на шутку, ребята чуть не устроили тебе темную...
— Была ситуация... Я, в общем-то, человек амбициозный, а в основной состав долго не попадал. Естественно, такое положение вещей раздражало, я нервничал. Вот сгоряча и выложил все, что накипело...

— И как это прозвучало?
— Пожалуй, немножко агрессивно, даже самому сейчас вспоминать неприятно. «Ну зачем она мне нужна, эта команда? — хорохорился я. — Хочу в другую». Почему так сказал? В то время меня приглашали и в московский «Спартак», и в «Днепр»... Помню, Блохин на собрании встал и сказал: «Если этот пацан не хочет играть в «Динамо», что ж мы его держать будем?». Это выступление Олега Владимировича меня проняло — решил доказать, что могу быть полезным команде, о которой с детства мечтал. Думаю, обиду за старое никто на меня не держит: своим упорством и результатами я, наверное, отношение ребят смягчил.

— Обошлось, выходит, без темной?
— Да, это уже кто-то придумал, краски сгустил... Правда, после того собрания вызвал меня к себе Валерий Васильевич. «Так, — сказал, — выбирай: играешь здесь или нет... Команда, как видишь, настроена уже против тебя, а у нас коллектив хороший, и я не хочу, чтобы он разрушался». Я все условия Васильича принял, до поры до времени был послушным и изо всех сил доказывал, что могу защищать динамовские цвета...

— Откуда берется бразильская техника, в общем-то, мне понятно. Пляжи Копакабаны, босоногие мальчишки сутками напролет играют в футбол и, естественно, мяч у них прилипает к ногам... У нас оттачивали мастерство в основном на асфальтированных площадках, да и такого повального увлечения футболом не было. Откуда филигранная техника у тебя?
— С детства — сколько себя помню, мы допоздна гоняли во дворе мяч. Я собирал младших ребят и с ними возился, а со временем и старших уже обыгрывал — так техника шлифовалась. Думаю, больше всего дал мне именно дворовый футбол. Потом меня взяли в футбольную школу, но и после занятий в ней я пропадал на улице. (Конечно, до уроков руки не доходили — некогда было учебники зубрить). В общем, упорства мне было не занимать, ну и природа, думаю, что-то дала... Хотя у меня ни родители, ни родственники к спорту никакого отношения не имели — поболеть-то любили, но чтобы я шел в футбол, не настаивали...

— Талант прорезался в тебе рано — ты был еще совсем мальчишкой, когда Йожеф Сабо во весь голос говорил: «Присмотритесь к этому парню — у него прекрасное будущее!». Начинал ты в ворошиловградской «Заре», а уже в 20 лет в составе ростовского СКА завоевал Кубок Союза. (Помню, в финальном матче со «Спартаком» именно с твоей передачи Сергей Андреев забил решающий гол и вы выиграли со счетом 1:0). Странно только, почему с такими блестящими перспективами ты оказался в Ростове...
— Это история длинная... В 77-м году, когда Йожеф Йожефович тренировал «Зарю», он заметил меня и начал продвигать в дубль (за что я ему благодарен). В 79-м я уже стал играть за основной состав, и как раз после Спартакиады народов СССР (была такая) Лобановский и пригласил меня в Киев. «Зачем тебе «Заря»? — вопрос задал. — У нас ты заиграешь в хороший футбол и, если покажешь себя, из ведущего клуба прямая дорога в сборную». Конечно, мне это льстило, но когда Валерий Васильевич уговаривал: «Пиши заявление», я отнекивался: «У мамы спрошу».

— Издевался, что ли, над мэтром?
— Мальчишкой был, 18 лет. Мне бы советчика мудрого, который сказал бы: «Ну что ты делаешь? Такой человек приглашает, берет под свое крыло. Значит, будет помогать и тебя терпеть...

— ...веди себя правильно»...
— Вот именно. В общем, когда в 79-м «Заря» вылетела в первую лигу, я, хотя был студентом Ворошиловградского пединститута, сразу же получил повестку из военкомата. Передо мной стоял выбор: в армии служить или в МВД, но старшие товарищи, с которыми я выступал в «Заре», опытные игроки, чемпионы СССР 72-го года, идти в «Динамо» (Киев) мне отсоветовали...

— Кузнецов, Куксов, наверное...
— Да, как раз вот они. Я был чистым нападающим, и они в один голос: «Ты посмотри, там впереди Блохин, Онищенко, Хлус, Слободян — сквозь их мощные спины в основу ты не пробьешься. Хочешь сидеть на лавке, когда есть возможность играть?».

Не знаю, правы они были или нет, но два года, проведенные в ростовском СКА, оставили двоякое впечатление. С одной стороны, от футбола я получил удовольствие (хотя роста мастерства не было. Может быть, дело во мне, 19-летнем, но прогресс я почувствовал только в «Динамо»). С другой стороны, отношение ко мне в СКА (Ростов) было не шибко ласковым, шло неприкрытое давление. Особенно когда приблизилось время дембеля и мне начали говорить: «Предлагаем тебе остаться.

— ...дадим звание»...
— Обещали как только, так сразу... Я был дисциплинированным, но не настолько, чтобы пахать за звезды на погонах, а главное, Валерий Васильевич снова обо мне вспомнил и пригласил в Киев. Я знал, третьего шанса не будет, но отбиваться от назойливых уговоров ростовчан было непросто... Еле выстоял, меня даже на 10 суток на губу посадили.

«БЫВАЛО ТАКОЕ, О ЧЕМ ВСПОМИНАТЬ НЕУДОБНО, НО ЗАБИЯКАМИ ИЛИ ПЬЯНИЦАМИ МЫ НЕ БЫЛИ»

— Каким образом?
— Наказали за то, что в течение двух дней не появлялся в распоряжении роты. Это была чистой воды провокация! Мне сказали: «Раз не хочешь служить, сдавай загранпаспорт — на ответную игру одной восьмой Кубка кубков с немецким «Айнтрахтом» не полетишь». Документ я отдал, и ребята отбыли в Германию без меня, а накануне попросил начальника команды: «Раз вам не нужен, отпустите беременную жену проведать — к возвращению ребят буду как штык». Он: «Да пожалуйста». Прибываю к положенному времени, а меня уже ждут. Оказывается, мою отлучку истолковали так, будто я был в бегах, а по Уставу солдату, который два-три дня отсутствует в части, могут без разговоров впаять два года дисбата.

— Кошмар!
— Мне предложили: или идти под суд, или подписывай заявление о том, что мечтаешь и дальше служить в СКА....

— При этом тебя что — прямо на гауптвахте держали?
— Ну да — отсидел от звонка до звонка. Причем если упек бы туда прапорщик, можно было как-то договориться, чтобы отпустили, а этот приказ отдал генерал-лейтенант Дубинин — член военного совета, зам. командующего Северо-Кавказским военным округом...

— Говорящая у него фамилия...
— Впоследствии этот опыт меня подстегнул, изменил мое отношение к жизни, людям, футболу... Кстати, в «Динамо» мне тоже предлагали погоны, но когда я сказал: «Нет!», никто не настаивал.

— Много лет спустя, играя уже в «Ювентусе» и «Нанси», кому-нибудь из своих партнеров ты рассказывал, как на губе сидел?
— Я-то рассказывал (улыбается), но не уверен, что они поняли... Для них это вообще дикость, более того, уже лет пять или шесть — начиная с ребят 81-го года рождения — во Франции, как и в любой другой европейской стране, служат только контрактники. Естественно, перспективные игроки в армию не идут, занимаются лишь футболом... Впрочем, они и раньше служили там по полдня и, что это такое, толком не знают.

— Припоминаю, в ростовском СКА тебя числили злостным нарушителем дисциплины, а главная спортивная газета СССР «Советский спорт» писала: «Заваров и Гамула пьют, нарушают режим». Возводили напраслину?
— Думаю, в каждой команде есть игроки, которые после удачного матча могут выпить, ну, скажем, шампанского, а мы же тогда, в 80-м году, молодые были, по 18-19 лет... Неужто большой грех — пропустить по бутылочке полусухого за победу в финале Кубка СССР? Да, бывало и такое, о чем вспоминать неудобно, — не стану этого отрицать, но в то же время какими-то забияками или пьяницами мы не были — на следующий день выходили на поле и бились. Если бы я вел разгульную жизнь, разве сыграл бы в 80-м году все 32 матча...

— ...на таком уровне...
— Это же высшая лига, где, помимо всех остальных, нашими соперниками были киевское, минское и тбилисское «Динамо», «Спартак»... Если бы много себе позволял, как выступал бы во Франции до 37 лет?

— С другой стороны, здоровье тогда у ребят было завидное, сами они — семижильными. Я знаю защитников, например, киевского «Динамо», которые буквально за день до матча могли нормально провести время и как следует принять на грудь, но зато выкладывались на поле так, что никто их ни в чем не мог упрекнуть. Нынешние футболисты меньше пьют, меньше нарушают режим?
— Сейчас они покультурнее — берегут себя, потому что знают: впереди непростая жизнь. Я, скажем, не сомневаюсь, что она будет еще сложнее. Посмотри, цены растут, а спортивная карьера не вечна, рано или поздно заканчивается... Раньше наперед не загадывали, думали: «Та-а-а, без работы все равно не останусь, государство побеспокоится». Соответственно, что хотели, то и делали. Сейчас, мне кажется, позволить себе такой беззаботности футболисты не могут. Я, между прочим, не против, чтобы молодежь развеялась, повеселилась, но надо знать, с кем и когда, чтобы это не мешало индивидуальному прогрессу и самое главное — чтобы не вредило команде.

— Главной интригой 80-х было противостояние киевского «Динамо» и «Спартака», дуэль тренеров — Бескова и Лобановского. Я знаю, что московский «Спартак» тебя приглашал и ты, к тому времени уже динамовец, даже согласился туда перейти... Что говорил Бескову, когда остаться все же решил в Киеве?
— Это из той истории, о которой мы говорили вначале... В 83-м году при Морозове я выходил в «Динамо» практически только на замену, а в 84-м, уже при вернувшемся Валерии Васильевиче, то играл, то не играл...

— Тяжелые были два года...
— Не то слово! Страшно сказать, мы заняли тогда в чемпионате Союза седьмое и десятое место, что для киевского «Динамо» вообще было немыслимо. В это время мне и позвонил Константин Иванович. «Я вижу, — начал издалека, — ты подходишь под спартаковский стиль: есть техника, светлая голова... В общем, если хочешь, давай к нам». Я прикинул, все взвесил и согласился: «Наверное, так и сделаю — все равно себя здесь не вижу».

Тогда многие опытные футболисты продолжали играть, шел набор новых... «Раз человек приглашает, — подумал, — надо решаться». Даже заявление в «Спартак» написал, и сразу же после этого в составе спортивной делегации мы улетели в город-побратим Киева — Флоренцию.

В Италии были дней 10, за это время сведения о том, что я перехожу в «Спартак», достигли ушей руководства, и хотя я был небольшой величиной — такой же, как все, — отпускать меня не хотели... Где-то дня через два после возвращения домой у Андрея Михайловича Баля свадьба. Лобановский туда, естественно, был приглашен, и вот уже практически все молодоженов поздравили, стоим, Валерия Васильевича ожидаем... Он, как всегда, появился с цветами, пожелал новобрачным счастья, а потом пальцем меня поманил: иди сюда! К стеночке так прижал... Я тогда был не намного выше, чем сейчас (смеется), а он же высокий... Наклонился ко мне: «Что ты делаешь? Обещаю, все будет нормально». Посмотрел на меня пристально и добавил: «Ты нужен нам, оставайся!».

— Какой психолог! Какое место нашел!
— Сосватал прямо на свадьбе — ну как тут откажешь? «Хорошо, — кивнул, — я согласен».

— Какие-то дополнительные условия ты выдвигал? Попросил, например: «Дайте мне больше денег, квартиру»?
— Дима, да кто раньше об этом спрашивал — все само собой подразумевалось. Семья есть? Соответственно, нужна квартира. На чем-то передвигаться надо? Вот тебе машина! Были, конечно, какие-то привилегии...

— Сейчас на твоем месте любой бы сказал: «Валерий Васильевич, в Москве мне дают столько-то — если предложите больше, останусь»...
— Тогда мы другими жили материями! Когда Лобановский меня приглашал, он говорил: «Ты будешь играть в «Динамо», и точно так же, кстати, сказал Константин Иванович: «Ты будешь играть в «Спартаке». Все: там уже — как себя зарекомендуешь (если заслужишь — получишь, может, в 10 раз больше, чем хочешь сейчас).

— За майку играли?
— За майку. На следующий день после разговора с Лобановским я перезвонил Константину Ивановичу, извинился... Он вздохнул: «Очень жаль».

— Ты доложил ему: так, мол, и так, Валерий Васильевич припер к стенке прямо на свадьбе?
— До конца причин я не объяснял — как-то неловко было, но Бесков меня, думаю, понял. После этого я заиграл и все пошло по нарастающей...

«МАРАДОНА СЕБЕ ЦЕНУ ЗНАЛ: МЫ ВСЕ�